© 2016 Икском.Хобби
23.12.2016 в 23:05

Главные русские книги года

Главные русские книги года

Самые престижные литературные премии 2016 года вручены. В тренде — исторический роман: «Русского Букера» взяла «Крепость» Петра Алешковского, а жюри «Большой книги» и «Национального бестселлера» выбрали «Зимнюю дорогу» Леонида Юзефовича. Наш литературный обозреватель Сергей Морозов пришел к выводу, что оба лауреата попытались (каждый по-своему) заполнить практически пустующее в современной литературе место сильного героя на фоне исторических событий.

ПЕТР АЛЕШКОВСКИЙ. «КРЕПОСТЬ»


М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2015

«Крепость» Петра Алешковского получила премию «Русский Букер». Решение вызвало негодование в литературных кругах и повлекло массу язвительных комментариев по поводу языка и стиля книги. 

Однако члены жюри премии увидели эталон современного российского романа именно таким — немного буйным, чуточку подшофе, с вкраплением туранского элемента. «Русский Букер» остался верен канону большой темы, эпического размаха, половодья чувств и экзотики. 

При этом «Крепость» легко вписывается в шаблон советского исторического романа. В ее основе типовое для позднесоветского искусства столкновение нравственного отношения к прошлому с логикой бездушного прагматизма. Все это выглядит довольно забавно на фоне однозначно негативного отношения Алешковского к советской эпохе, нашедшего свое выражение в самом романе. 

При чтении «Крепости» возникают невольные ассоциации с произведениями Чингиза Айтматова тридцатилетней давности, с которыми она перекликается настроением и тематикой. В какой-то степени роман Алешковского можно рассматривать как облегченную версию «Плахи». 

В основе «Крепости» — конфликт незаурядного историка, «плохого хорошего человека» Ивана Мальцова не только с непосредственным окружением (некогда любимой женщиной, коллегами, чиновниками и бизнесменами), но и, вообще, с современностью. Привычное дело: наследие прошлого пытаются превратить в бизнес-объект. На противостоянии благородства науки и нравственного смысла истории миру наживы, лишенному исторической памяти, и построен весь текст. 


Сюжет в «Крепости» разворачивается в двух пластах — современном и историческом. Цель приема — показать внутреннее родство прошлого и настоящего. «На войне погибают лучшие» — такая мысль присутствовала в творчестве Юрия Бондарева. Алешковский в «Крепости» пытается развить ее, но поправляет: не на войне — в истории. Тема одиночества лучших людей, их силы и немощи перед ходом истории проходит через весь роман. 

Автор пытается быть одновременно остросоциальным и глубокомысленным, берет на себя роль публициста, философа и историка, современного хроникера и исторического романиста. Книгу справедливо упрекают в пестроте, языковой избыточности, пафосности, старомодности. Но проблема романа Алешковского не столько в том, что он перебирает с эмоциями, а в том, что занятая и автором, и его героем позиция защитника исторической памяти не выглядит убедительно. В правду Мальцова не веришь: его борьба за сохранение старинной крепости на фоне картин деградирующей деревни и людского безразличия смотрится причудой увлеченного своим делом археолога. Тезис о том, что плачевное состояние сегодняшней России — итог исторического беспамятства, порожденного советской эпохой, вброшен, проиллюстрирован примерами, но по существу не обоснован. 

Как может забота о прошлом предотвратить дальнейший развал и распад? Ответа нет, и без него добротный исторический роман превращается в литературную версию отшумевшего год назад фильма Андрея Звягинцева «Левиафан».

ЛЕОНИД ЮЗЕФОВИЧ. «ЗИМНЯЯ ДОРОГА. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии. 1922-1923. Документальный роман»


М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2015

В книге Леонида Юзефовича также есть диалог истории и современности, и выстроен он намного удачнее, чем в «Крепости». Не случайно «Зимняя дорога» не только получила премии «Национальный бестселлер» и «Большая книга», но и удостоилась от «Русского Букера» гранта для перевода на английский язык. Роман Юзефовича не лишен определенного этического посыла. Но разговор об истории в «Зимней дороге» избавлен от избыточного публицистического накала. Юзефович обращается к вдумчивому читателю, способному самостоятельно, на основе документальных свидетельств, составить свое мнение о событиях столетней давности. 

«Зимняя дорога» посвящена незнаменитому эпизоду Гражданской войны, ее последнему вздоху — неудачному походу белогвардейского генерала Анатолия Пепеляева в Якутию. Малозначительный военный конфликт становится поводом для размышлений о человеке и истории. 

Многие поспешили назвать роман бесстрастным и документальным. Это не совсем так. Юзефович, отталкиваясь от строгой документальной основы, творит новую мифологию Гражданской войны. Симпатии его очевидны: он выступает на стороне личности. И белые, и красные с их идеологией, навязываемым общественным устройством, политической теорией и практикой меркнут перед величием благородных порывов, свойственных отдельному герою. «Зимняя дорога» — роман о том, что личность выше любых идеологий и общественных институтов. Только в этом качестве она обретает бессмертие, представляет интерес для потомков. Анатолий Пепеляев и его противник Иван Строд образца 1922-1923 года — настоящие мифические герои, творцы своей судьбы и истории. Но именно в этом качестве они и не востребованы наступающей новой эпохой.


«Зимняя дорога» — словно бы еще один эпизод «Звездных часов человечества» Стефана Цвейга. Поворотный момент в жизни и судьбе. Момент, когда личность и история встречаются друг с другом. Расхождение Юзефовича с Цвейгом состоит, однако, в том, что по Юзефовичу подобная встреча не обязательно сопровождает великие, поворотные моменты в истории. Значимость исторических событий — производная от личности. Случившееся в Якутии — не произвольная иррациональная игра истории, как у того же Цвейга, а осознанный индивидуальный выбор. 

Тем не менее нечто цвейговское в книге Юзефовича присутствует. Она написана с уважением к читателю. Стремление сделать ее увлекательной сочетается с верностью высоким стандартам ремесла историка. Это простая, убедительно написанная история, которая чурается прямых оценок и излишней эмоциональности. Эпика, восходящая в своей классической ясности к гомеровским канонам.

Присутствует ли в книге мотив примирения красных и белых? Наверное, нет. «Зимняя дорога» не ставит перед собой подобных целей. Она скорее предлагает читателю альтернативу вечному идеологическому противостоянию: оставаться человеком, быть верным своему долгу, беречь доброе имя независимо от политических убеждений.

«Крепость» Петра Алешковского и «Зимняя дорога» Леонида Юзефовича — своего рода книги-антиподы. Алешковский выносит приговор нынешнему времени от лица истории, Юзефович предлагает увидеть в прошлом то, что следует ценить в современности. Но и в том, и в другом романе заметна острая тоска современного общества по сильному, смелому, принципиальному человеку, готовому отстаивать собственные идеалы — хотя бы потому, что жизнь в их отсутствие представляется лишенной смысла.


Комментарии (0)